Про Семена Страхерича , Ивана- чмаревича и других лесных жителей.(Сказка-быль)

   Историй и сказаний на свете много. Большуя часть из них слышали мы не раз. Однако, эту сказку-быль услышал впервые я недавно. Поведала ее мне бабка-ведуница, коротавшая время на скамеечке перед зданием арбитражного суда. «Мудрость народная, как и глупость бесконечна»,- подумал я услышав от беззубой бабуси странную историю о загадочном Семене и его делах…
   А дело было так…В те стародавние-стародавние годы жил-был Семен Семеныч Страхерич. И жилось ему худо. И денег у него было мало, и ум был короткий, ну попросту, тупой был… Работать Семен не хотел и не умел, поэтому жутко верил в случай и мечтал быстро и сказочно разбогатеть. Вот, как обычно, лежал он на лужке, обдумывая свое житье-бытье, ковырял в зубах соломинкой и рассуждал: «Это ж надо, каждый день, господь накликает на людей какую-нибудь беду: то пожар, то хворь какая-то, то худые люди залезут в дом и вытащат все добро. И ведь никак не спасешься от этого. Лишь случай (читай, сам Бог) решает, кого сегодня от напасти миловать, а кому и послать испытание на твердость духа. Кому, стало быть, выпадает судьба избежать гнева господня, а кому и нет». И даже пришли ему в голову по этому поводу стихи:

Шибко нужен шанец, (шанс, то есть)
Шанец нам нужон,
Шанец, шанец,шанец,
Даден быть должон.

   – Эх, – думал Семен,- напасть падает на одного кого-нибудь, а боятся вокруг все.

   – А чего, если предложить Господу и обратить богобоязненное дело в коммерческое русло?- вдруг неожиданно громко сам для себя произнес Семен вслух и аж привстал от пробившей его насквозь идеи. Смекнул, куда надо идти. Пошел в церковь, наклонился к иконке поближе и прошептал: «Господи, а, господи, хорош тебе на небе париться и задарма на людей напасти накликать. На этом деле, ведь, оч..чень даже хорошо можно заработать. Смотри: с каждого богобоязненного отрока берем по 100 рублей за страх получить наказанье божье в виде, например, пожара. А насылаешь ты напасть из всех, ну скажем, на два-три процента. Считай, господи, сколько заработаем?». Дошла молитва до Господа Нашего, призадумался он, встал с русской печи, почесал затылок и крякнул: «Ишь ты, пострел, до чего додумался, страхи господни продавать! Да где ж это видано, чтобы человек с богом в одном деле деньги зарабатывать стали ?». Но поостыл позже, господи. Глянул: и ворота в рай требуют покраски, и в райских кущах репейник пророс, прореживать надо, а инвентаря не хватает. Опять же, райская музыка на пятой песне на второй стороне заедает, ремонт проигрывателю нужен. Думал, думал, и надумал: «Хрен с тобой, отрок! Попробуем, глядишь и люди на Нашей земле поосторожнее будут. А коль продавать мы будем страхи господни, то застрахуе… застрахую… застра… ( тьфу-ты, вот ведь, слово какое паскудное!), каждого на русской земле». Но наказал при этом господь строго:
   – Ты, Семен, не чуди! Коль возникнет у людей все ж беда лихая, не экономь, часть денег отдавай им на поправку материального состояния. Понял?
И строго- строго так при этом наказал. Да так наказал, что от этого наказа всевышнего, у Семена отшибло последние мозги и память и зрение стало худое.
   Поначалу заметно это не было. Страховал Семен с удовольствием. И денежки исправно все несли, и выплачивал он, как и договорились с богом. Но потом, чудить стал помаленечку. Кого холерой пугнет, птичьим гриппом, а кого пожарами лесными и наводнениями. А если кто не платит – вжик к господу: «Господи, а господи, ты сегодня еще кару господню с утра ни на кого не насылал? Слышь, господи, тебе какая, нахрен, разница, тут хмырь один есть, денег не платит, гад, говорит: «Не верю я в ваше страхование!». Так ты уж нашли на него чего-нибудь, ну там, чего попроще, что б испугался, да не шибко, а то от страху сгинет, кто ж тогда нам бабки заплатит ?!». И, о чудо –чудное, слушался иногда Господь своего нерадивого отрока, и насылал беду на того, на кого попросят. Осмелел Семен. Пинком ноги теперь дверь в хоромы царские-боярские открывал. А кто пикнуть против посмел, того в короткое время беда настигала.
   Так, долго ли коротко ли, привела дорога Семена к Кащею (так его называли за то, что он в институте им.Кащенко пролежал как-то целый месяц). Столько царевичей на его яйцо со смертью за последнее время посягало, что решил Кащей он это яйцо свое застраховать. Кликнул (мышкой на компьютере) что бы Семена позвать- не пришел Семен, кликнул второй раз – снова не пришел Семен. Кликнул три- пришел Семен с кипою бумаг разных. Доверился Кащей посланнику божьему, подписал какие надо бумаги неглядя, потом вынул из сундука золотых монет горсть, отсыпал их Семену сколько потребовалось, да и лег спать спокойно.
   Но нет тут- то было. Нет покоя никому на русской земле даже при наличии страхового полиса. Как-то раз, царевич Иван-чмаревич гроза всех лесных обитателей, подкрался незаметно к его яйцу, да и ударил, что есть сил. Взвыл Кащей от боли: «Да что ж ты, мать твою, изподтишка- то? Что ль не учили тебя, что со злом сражаться надобно в открытом бою ?!».
   – Эх, ма,- засмеялся в лицо Кащею Иван-чмаревич, – Кабы я -то со всеми в открытом бою сражался, так и остался бы навсегда Иваном- чмаревичем, и не был бы царевичем-королевичем. С этими словами взял он смерть Кащееву в руки из разбившегося яйца и сделал Кащею финансовое предложение, от которого тот не смог отказаться.
   «Худо дело», – нахмурив брови думал Кащей, провожая за дверь Чмаревича с мешком золотых монет. «Здесь потратился, так еще надо для смерти новое яйцо заказывать, а оно несметных денег стоит: бронирование, тюнинг, кожаная отделка внутри там… и так далее. Вовремя я все-таки застраховал яйцо»,- вспомнил вдруг Кащей с удовольствием. Вдохновившись своей предусмотрительностью, послал за Страхеричем. Приехал Семен с неохотой, глаза красные, дух несвежий, тут же бухнулся в сенях на лежанку:
   – Ну че тебе, костлявый? – произнес зевая и поправляя под головой подушку.
  – Семен, ты погоди спать- то,- с надеждой произнес Кащей, – Ты ж мое яйцо страховал, так вот тут-то, от чего ты его страховал и случилось. Иван- чмаревич, гнилой королевич, будь он неладен трижды, подкрался в период от конца вечерних до начала утренних сумерек, то бишь, в ночное время и разбил мое яйцо. Ты уж отсыпь мне золотых согласно ущерба, сиречь, как и было оговорено в бумагах на приобретение нового яйца.
   -Ты, Кащей, видать грамоте плохо обучен,- не открывая глаз медленно сквозь дремоту произнес Семен. – В договоре ясно написано, что яйцо свое ты должен хранить в ночное время где ? – на охраняемой территории, на стоянке, во дворе, где у тебя стража, а ты где его хранил?
   – Чо-то я не понял, Семен, это ж яйцо все-таки,- забеспокоился Кащей, – ведь, чем оно ближе ко мне, тем безопаснее!
   У других, может оно и так, – совсем засыпая еще медленнее произнес Семен, – а у тебя по-другому в договоре прописано,а условия договора, это святое.. сам господь их утверждал… Так, что извини, не будет тебе н и к а к и х бабок, а если недоволен, то иди , вон, к Господу… жалуйся, – с тем и захрапел.
   – Во попал, – подумал Кащей.- Говорил же мне леший Макар, что у нас лесные законы и никому верить нельзя. Ну, Семен, встретимся мы еще…
   И пошел Кащей в закрома за золотыми на новое яйцо недовольно подпевая себе под нос: « И жизнь идет там по лесным законам, и я пугался каждого куста, проходя по тропкам незнакомым, в час, когда спускалась темнота…».

***

   Яга Ивановна, дочь Ивана Дурака жила в лесу в собственном коттедже. Дом был не такой уж большой и дорогой, но уютный. Все под рукой, гараж для транспортного средства, маленький лечебный кабинет для частной практики по профилю нетрадиционной медицины, опять- таки свежий воздух, лес вокруг. Но лес есть лес, мало ли что. Прослышала Яга о том, что господь некое предприятие организовал по защите имущественных интересов граждан леса и решила она , как принято в соседних цивилизованных лесах, обезопасить свои материальные вложения. Так сказать, для будущих поколений. Дело новое, неизведанное, поэтому позвала Семена, ответственного за страхование для разъяснений. Явился Семен и бодро так с порога поинтересовался:
   – Ну так как страховать будем, мадам, вашу дачу?
   – Между прочим, не мадам, а мадмуазель,- поправила Яга, – это первое, – второе, ты на техпаспорт посмотри, олух, какая тебе это дача, это домовладение, зарегистрированное в установленном лесным законом порядке, где я проживаю по ПМЖ, то есть по постоянному месту жительства. А поэтому, ты мне застрахуй это «вкруг», что б я спала спокойно и за свое имущество не беспокоилась!
   – Не волнуйся, Ягуся, -широко улыбаясь и уверенно, глядя прямо в глаза хозяйке, заявил Семен,- сделаем все в лучшем виде, готовь деньги и … вот здесь и здесь подпишись.
Спустя месяц, Яга полетела на слет нечисти, практикующей в сфере нетрадиционной медицины в соседний лес. Задержалась- то немного совсем. Еще выпила немного шампусика с Горын Горынычем, которого все называли «змеем» за его любовь к «зеленому змию», а также гадкий норов. Не пропускал он мимо себя ни одной юбки, мог выпить за троих, да еще и одинокую даму вмиг окрутить, да и попользовать… Поэтому возвращалась Яга с опаской. Голова гудела от шампанского и приставучих змеинных речей Горыныча. Сама была за рулем, поэтому боялась: не ровен час задержат на лесном посту, да на алкогольное освидетельствование отправят! Уже подлетая к собственному лесу носом почуяла: горелым пахнет. Елкнуло что-то в груди, но жестокая реальность еще не открыла свое лицо полностью. И лишь приблизившись к дому увидела она, что почти вся лесная братия собралась вокруг места, где еще так недавно весело поскрипывал ставнями ее дом. Сердце бешено заколотилось и выпало в осадок…
   – Ох, звери дорогие!- запричитала Яга приземлившись на пепелище. – Ведь сгорело все, все, что нажито непосильным трудом: три магнитофона, куртка….три, …и другое имущество!
   Звери лесные, а также нечисть всякая сочувственно кивали головой, а некоторые даже всплакнули для солидарности в свете фотокамер. Вдруг, как искра вспыхнула надежда у Яги, вспомнила она о Семене. – Вот кто меня спасет! – подумалось ей.
Какая женская наивность- доверять мужчине, который дает обещания да еще и при исполнении служебных обязанностей! Тут же послала она гонца за Семеном. Прилетел Семен с помощником, на собственном ковре-самолете. Деловито, по-умному все осмотрел, что-то записал, прицелился и щелкнул какой-то заморской штуковиной:
   – Ну, что, Яга Ивановна, – по окончании осмотра заявил Семен закуривая дорогую сигару и опустившись в кожаное кресло ковра-самолета, – помочь я тебе смогу только тогда, когда ты мне покажешь, все ли предписания насчет пожарной безопасности тобой были выполнены, покажешь мне также справки , что имущество в доме , принадлежало тебе на праве собственности, не забудь от супруга твоего бывшего- лешего Макара справочку, что на раздел имущества после брака не претендует, довези мне в офис также заключение лесной комиссии о причинах пожара…, ну и на первое время вроде бы все. Через две недельки, в соответствии с последними указаниями Господа в сфере страхования, я приму решение по твоей проблеме, а пока поживи с кикиморой, подругой своей, у нее сносный однокомнатный подвальчик в лесу.
   Не дав одуматься Яге, хлопнул перед носом дверью ковра-самолета, сказал водителю: «Трогай», и улетел восвояси.
   Через две недели исхудавшая Яга, бегая по лесным конторам в поисках нужных справок, явилась к Семену сама. Косметика ее расплылась, прическа разлохматилась, да и нос вроде крючковатым стал. Глянул на нее Семен и подумал: «Чё это я к ней приставал еще недавно, ну ведьма ведь, настоящая! Не…, больше пить не буду от греха подальше…». А на словах сказал: «Уважаемая Яга Ивановна! Помня заслуги вашего отца Ивана –Дурака перед народом (мы все берем с него пример), мы с Господом решили возместить Вам убытки по пожару в размере, предусмотренном договором за минусом пригодных к использованию остатков». Почесал за ухом, и продолжил: «Пригодными к использованию остатками, в данном случае, является сохранившийся фундамент здания, конструктивные элементы дома, материалы, детали, возможные к дальнешему использованию. Итого Вам надлежит выдать на руки…»,- опять почесал за ухом, потом засунул руку в кармал, достал горсть меди и не пересчитывая высыпал Яге в боковой карман модного, но уже потертого клубного лесного пиджака. Улыбнулся и торжественно произнес: «На поправку материального состояния, как и договаривались».
   Бедная Яга! Кто бы видел, что с ней было. Где ее былая лесная стервозность и красота? Сгорбившись и прихрамывая на ногу с туфлей без каблука, сбившегося на лесных кочках, она поковыляла к подруге – кикиморе в надежде хлопнуть с горя грамм по 200 лесной текилы и обмозговать, что делать дальше.

***

   Горын Горыныч не выделялся в лесной братии (читай,-братве) особым умом и красотой, зато бог силой не обидел. Кроме того, страдал он желудочной болезнью, поэтому всегда боялся оставить свой желудок пустым. Ел всегда и в любом месте все, что шевелилось и попадалось на пути. Но все-равно, только откроет рот, все вокруг разбегались от едкого запаха, источаемого его горнилом. Пожаловалась ему как –то Яга за стаканчиком виски, что кинули ее Господь и Семен в беде после пожара дома. А ведь она так доверяла им! Хихикнул Горыныч, неприлично отрыгнул и сказал:
   – А ведь я тоже застрахован,- сказал он Яге. – Застраховал я себя, Яга, от несчастного случая, на случай травмы, а то шибко много желающих за последнее время с корыстной целью за пол царства башку мне пробить, а по-ихнему- причинить вред здоровью. Знают, собаки, что Горыныч- «крыша», и все деревни вокруг и бабы в них- мои !!! А тебе, Яга, Семен отказал правильно, грех не обуть такую, гы-гы-гы. Вот мне он ни за что не откажет. Во-первых, я его, если чего-в порошок сотру, а во- вторых, это ведь не какой-то там дом, а все-таки жизнь и здоровье. Господь Семену свою область на откуп никогда не отдаст.
   Яга мягко улыбнулась, быстро опрокинула в рот остатки виски в стакане, и протянула: «Да….», а про себя подумала: « Ну и дурак ты, Горыныч, ты эту гниль болотную, Семена, еще не знаешь, он родную маму не пожалеет, сначала продаст, потом купит, а потом снова продаст, но уже дороже». А на словах, Горынычу на прощание сказала: «Ты, Горынчик, по лесу когда летаешь, будь все-таки поосторожнее, не надейся шибко на Семена, здоровье ведь не купишь ни за какие деньги!». Улетел, змей, видимо не послушался, поскольку уже к вечеру следующего дня по лесу распространился слух: Горыныч с размаху влетел в елку, разбил голову и выбил зуб.
   Когда Семен приехал по вызову к Горынычу, картина была скучная: «Папик» лежал на кровати с забинтованной головой и мычал что-то невнятно. Рядом метались и бегали мелкие и не очень мелкие родственники, врачи с банками и склянками.
   – Горыныч ! – входя в дверь громко и весело возвестил Семен. – Я пришел, наливай по 100 грамм для начала.
   – Ох, Семен…, – простонал Горыныч, – елки, понимаешь, расставили по всему лесу, не проехать, не пройти. Похоже, моя голова треснула, Семен.
   – Да это не голова твоя, а елка треснула, когда ты в нее влетел, – возразил Семен.

   – А ведь я говорил тебе, Горыныч, не летай быстро, береги здоровье и фауну лесную. Кроме того, Горыныч, ты при движении нарушил правила, не выдержал необходимой дистанции. К тому же скрылся с места происшествия, чем лишил сотрудников безопасности движения возможности правильно определить обстоятельства дела. А это уже правонарушение.
   – Ты понимаешь, Горыныч, что ты правонарушитель, или нет? – громко и прямо в ухо Горыныча возвестил Семен, присаживаясь рядом с кроватью на табурет.
   – Ну и чё теперь, описаться, – равнодушно протянул Горыныч.
   – Нет, ты не понимаешь все-таки, – настаивал Семен. – Раз ты правонарушитель, то будь добр, возместить затраты по сломаной елке. Деньги я могу принять от тебя наличными прямо здесь.
   – Мой мозг мне не пудри, Семен, – уверенно парировал Горыныч, приоткрывая глаза. – Вишь, башка пробита и зуба нет. Поэтому я закрываю снова глаза, а когда открываю через цвай минутэн, ты стоишь рядом с мешком денег. Время пошло.
   – Как скажете, Горын Горыныч, – загадочно произнес Семен вставая с табурета и двигаясь по направлению к двери. – Только я Господу Нашему всю ситуацию доложу как она есть, а уж он как скажет так оно и будет.
   – Тьфу ты, зараза, – сплюнул Горыныч, как только за Семеном закрылась дверь. А про себя подумал: «А ведь я не помню ни хрена, что там этот Семен на месте происшествия начертил. Сейчас, на самом деле, поднесет все Господу , будто я виноват. Оправдывайся тогда!». И вдруг про себя возмутился: «А хоть бы и виноват, я ж не умышленно себе голову пробил! И страховал я жизнь и здоровье свое на любой случай! Нет, Семен, ты меня как Ягу и Кощея не проведешь, появись только, я из тебя вмиг головешку сделаю !».
   А Семен вовсю уже распинался перед Господом:
   – Cволочи они все, Господи. Только и норовят то яйцо разбить, то дом свой спалить, а этот дегенерат Горыныч и вовсе обнаглел, на днях влетел со всего размаху своей тупой головой в дерево, а сейчас кричит: страховое обеспечение ему выплачивай за вред здоровью, ну не наглец ли ?! Ты, Господи, построже с ними, а то у нас никаких денег не хватит их проблемы решать. Предлагаю: Горынычу в его глаза бестыжие так и сказать, мол, сам виноват, вот и схемка у меня есть с места происшествия, сам нарисовал. Вишь, господи, дистанцию, змей, не выдержал, потому и попал. Ух! Еще грозится, денег требует! Дозволь, Господи, твою кару небесную мне самому ему вручить. Вот наука –то ему будет!
   Задумался Господь. Насторожился: «Что-то часто из леса жалобы стали поступать на неправомерные действия Семена. Причем, лесной суд как ни странно, во всем его поддерживает, отказывая потерпевшим в заявленных исковых требованиях. Ну отменил я пару решений суда первой инстанции»,- рассуждал Господь,- «но ведь это не решение вопроса, что-то здесь не так! Сам же обделил Семена умом, а теперь вот расхлебывать приходится. А где же других взять, если все твари лесные напреречет: недостаток кадров. Неблагоприятная демографическая ситуация, вобщем. А утечка умов в другие, более цивилизованные леса окончательно подорвали инвестиционный климат в лесу. И даже материнский капитал, на днях выданный Кикиморе Болотной, вряд ли поможет исправить сложную социально- демографическую обстановку и увеличит в лесу количество лиц, активного трудоспособного возраста . Ну, хоть плачь, и Горыныча ставь боссом! ».
   – Эх, житие мое,- вздохнул после раздумий Господь задумчиво.
   – Ты, пес смердящий,- вдруг обратился он к Семену, – пошто жителей лесных обижаешь? Я тебе чего говорил: выплачивать в случае событий страховых, а ты чего стал делать?
   – Да Вы што ,- вдруг на «Вы» перешел Семен, – я ведь для общего дела. Каждый месяц все полученное электронным платежом Вам на НЕБО. Себе только на зарплату, ну и так… по мелочи…
   – По мелочи, говоришь? – язвительно передразнил Всевышний.- А ковер-самолет последней модели, кожаный салон. Сигары, вон, куришь дорогие. Дом себе отстроил рядом с воротами в рай. Ползаешь туда-сюда каждый день по лестнице. Стейнвей ту хевен*, твою мать. Это что, тоже по-мелочи ?
   – Не вели казнить, вели миловать, – бросился в ноги к Всевышнему Семен.- Исправлюсь, как скажете. Неужто мы теперь из-за Горыныча , что б ему пусто было, рассоримся?
   – Ну, вот что, Семен, -возвестил Господь. – Ты эту коррупцию в лесу разводить брось. Из соседних лесов уже косятся, говорят: «У вас страхование какое-то уродливое. Пустите нас в ваш лес, мы вам покажем, как надо работать». – Ты понимаешь, придурок, что без работы можешь остаться или нет ?
   – Понимаю…, – заскулил Семен, размазывая слезы кулаком по щекам.
_________________________________________________________
* Прим. В переводе с английского «Лестница в небо», песня группы «Лед Зеппелин».

   – Ну раз понимаешь, то вот тебе мой наказ: я тебе с нынешнего времени и Господь и Страхнадзор (что в моем понимании одно и то же). Будешь мне отчеты писать по каждому случаю отказа в выплате. А коль поймаю тебя за делом гнусным, неправедным, уж не серчай- жаба болотная – это в лучшем случае то, кем тебе светит быть на весь остаток жизни.
   – Не справедливо это, Господи, – продолжая ныть защищался Семен, – это ж я все придумал, если бы не я…
   – Если бы не ты, – резко прервал его Всевышний, – в вашем лесу давно бы уже все демократические институты работали в полную силу. И Горынычу твоему «за крышу» жители из соседних деревень дань не носили бы каждый месяц.
   – Но…, – попытался снова возразить Семен.
   – Все !… Я сказал !- по – Жегловски отрубил Господь.
   Опустил голову Семен и поплелся восвояси. Очень уж ему не хотелось терять такой важный пост и доходное место. И Стал Семен с тех пор осторожнее, умнее. И транспортное средство переоформил на родственников, и дом в раю на время в аренду Кащею сдал, что б глаза Господу не мозолить каждый день. Да и сигары бросил курить с того времени. Так и жил все время потом- не высовываясь.
   Давно это было. И Семена то уж нет. Однако остались его преемники, ученики и последователи. И нередко, то там, то здесь слышатся стоны обиженных и оскорбленных лесных жителей, поминающих недобрым словом всех, кто связан с делом, название которого в некоторых склонениях многие до сих пор стесняются произносить громко в людных местах.

02.2007.